16.03.2015 БЕСЕДА 3 в подготовительной группе "ДЕТИ ВОЙНЫ"

Перед началом беседы звучит ау­диозапись песни Б. Окуджавы «Ах, война, что ты, подлая, сделала».

Ребята, вы уже знаете, как началась Великая Отечественная война, какие подвиги совершали наши воины. Но в войне погибают не только солдаты. От нее больше всего страдают самые ма­ленькие и самые старенькие. Сегодня наша беседа о детях войны. Мы откро­ем страницы воспоминаний детей воен­ных лет. Не всегда дети могли понять, что пришла настоящая беда. Вот вос­поминания маленькой девочки:

«Мне было немногим более семи лет, когда Молотов объявил по ра­дио о начале войны. Я отлично пом­ню этот день и последние слова вы­ступавшего: „Браг будет разбит, по­беда будет за ними!" И, как мне помнится, в тот же выходной день, 22 июня, взрослые стали заклеивать окна тоненькими полосками наиско­сок, а мы, дети, выбежали на улицу и стали делиться впечатлениями. По-моему, мы совсем не испугались и даже как-то возгордились случив­шимся. Особенно после того, как через несколько дней старшая из нас ска­зала: „А знаете, что это не просто война, а война Отечественная?" И еще нам очень понравились вырытые вскоре поблизости от домов укрытия от бомбежки, так называемые щели, где днем, когда не было воздушной тревоги, мы играли и в прятки, и в куклы». («Мне заказали гроб», автор Г. П. Стукалова.)

Вы знаете, ребята, очень страш­но было всем — и взрослым, и де­тям, — когда начиналась обстрелы. Лю­дям приходилось скрываться в подвалах или в специально сделанных бомбоу­бежищах. Все внимательно прислуши­вались: не летят ли самолеты, или на­чинала завывать сирена, и по ее зву­ку все быстрее бежали прятаться. Вот еще одно воспоминание девочки из го­рода Ленинграда:

«Все чаще при обстрелах спуска­лись в бомбоубежище — сырой под­вал с облупленными стенами. Было скучно сидеть при слабом свете ма­ленькой лампочки. Взрослые размыш­ляли: нужно ли всякий раз туда спу­скаться? Наступила осень. В тот день на мне было легкое пальтишко и какие-то теплые ботики, по тре­воге мы не успели добежать до под­вала и остановились под аркой дома, прижавшись к стене. И сразу раздал­ся оглушительный взрыв, я почувство­вала, как мимо нас мчится горячий упругий воздух, волокущий за собой мелкий мусор, а затем пролетела и целая дверь, по счастью нас не задев­шая. Оказалось, что бомба разрушила соседний дом. Вернувшись домой, мы обнаружили, что окно у нас выворо­чено вместе с рамой и лежит на се­редине комнаты. Нашу маленькую се­мью приютил Михайловский театр, выделивший под проживание подвал в хозяйственном дворе с условием, что при необходимости он будет служить одновременно бомбоубежищем. Всели­лись туда сразу несколько семей. На деревянные скамейки положили листы фанеры, а сверху — постели». («Дол­гий путь из воины», автор В. Левецкая.)

Но представляете, ребята, были и такие случаи, когда приходилось вопре­ки страху под бомбами и взрывами до­бывать себе продовольствие. Вот как рассказывает об этом еще одна ма­ленькая девочка:

«За Арном подтягивались наши во­йска. На улицах рвались мины. Выхо­дить стало опасно. Но, как говорится, голод не тетка — надо было чем-то питаться. Съев в первую неделю все продовольственные резервы, мы от­правились на пристань, где, по слу­хам, стоял разбитый вагон с пшени­цей. Вагон разнесло снарядом, и пше­ница, перемешанная с углем, покры­вала железнодорожное полотно. Ме­сто простреливалось как немцами, занявшими позиции на правом высо­ком берегу, так и нашими — с ле­вого берега Арна. Надо было под об­стрелом подползти к россыпям пше­ницы. Насыпав ее в наволочку попо­лам с крошевом антрацита, мы дол­гими вечерами при свете свечи выби­рали зернышко за зернышком для ку­тьи — пшеничной каши. Нам с ма­мой удалось без потерь проделать эту операцию и просуществовать не­сколько дней до прихода наших, вы­бивших немцев на десятый день ок­купации». («Двадцать второе июня со­рок первого: неоправданные ожида­ния», автор А. Чижов.)

«Оккупация» — это очень страшное слово. Немецкие войска расстреливали людей по малейшему подозрению их в связях с партизанами — теми людьми, которые скрывались от немцев в лесах и боролись с ними: взрывали поезда с войсками, оружием, устраивали за­сады. Но самое страшное было в том, что немцы угоняли молодежь в Герма­нию, и многим из них не суждено было вернуться с чужой земли. Послушайте воспоминания об этом:

«В мае 1942 года немцы собрали молодежь со всей округи, привели в Сланцы и погрузили в эшелон. Когда поезд тронулся, за ним бежали наши мамы, громко рыдая и махая нам ру­ками. Оторванные от своих родных, мы очень горевали. Даже песню сочи­нили грустную-прегрустную. Были в ней и такие слова.

Раньше ели сладости,

Сахар и изюм,

Будем кушать гвоздики

И шурум-бурум...

Привезли нас в Гамбург и распре­делили по заводам. Мы, шесть девочек из одной деревни, попали на электро­моторный завод Ханса Штиля. Каж­дой присвоили рабочий номер и выда­ли тряпочки со знаком „ost", которые велели пришить к одежде. Мой номер был „ost-6". Такой же номер значился и на моих нарах в бараке. В 7 утра мы приступали к работе. На станках наматывали на шпульки тонкую про­волоку. Вместе с нами работали и не­мецкие женщины. Они трудились ста­рательно, чему учили и нас: „Работай­те медленно, но хорошо]" Они полу­чали за свой труд зарплату, мы же были бесплатной рабочей силой, и если кто-то отлынивал от работы, то по­падал на сутки в карцер — узкий, как шкаф, бункер, где можно было только стоять. В полдень полагался получа­совой перерыв на обед. У нас не было никакой еды, и мы просто отдыхали, сложив на коленях руки и стараясь не смотреть на работниц-немок, развора­чивающих свои завтраки. Но они всег­да делились с нами, хотя сами жили небогато и продукты получали по карточкам. Наверное, если бы не по­мощь этих женщин, мы бы не выдер­жали и погибли от недоедания. Кор­мили нас только раз в день, после ра­боты. Обычно давали порцию шпина­та и 200 граммов хлеба-эрзаца. Раз в неделю мы получали кусочек маргари­на или ливерной, колбасы». («Помню не только плохое», автор Н. Д. Исако­ва (Панова), жительница деревни Под-кино. Источник: «За блокадным коль­цом: воспоминания» / Автор-составитель И. А. Иванова. — СПб.: ИПК «Вести», 2007. С. 27— 30.)

Педагог обсуждает с детьми эти сведения, останавливаясь на рассказе о помощи немецких женщин.

Но и без оккупации многие семьи потеряли друг друга. Конечно, осо­бенно страдали дети без своих роди­телей, которые или погибли при бом­бежке, или потерялись при эвакуации. Им пришлось жить в детских домах. И хотя там о них заботились, каждый вспоминал родной дом и своих близ­ких. Взрослые старались отвлечь де­тей, налаживая их жизнь: проводили занятия и для малышей, и для школь­ников, устраивали праздники. Вот та­кие воспоминания остались от пребы­вания в детском доме одного мальчи­ка, папа которого сражался на фронте:

«В детском доме я учился в пятом классе. Школа наша находилась в двух­этажном здании, рядом со спальным корпусом. Пока было тепло, учиться было не так трудно. Очень тяжело стало с наступлением холодов. В каж­дом классе топили железные печурки, как в спальном корпусе. Пока шли уро­ки, за печками следили ученики, но по­сле занятий в классе становилось хо­лодно. У каждого ученика была персо­нальная чернильница, которая храни­лась в парте. Когда дети приходили на занятия, то первым делом брали чернильницу и отогревали ее за пазу­хой так, чтобы можно было пользо­ваться чернилами. Контрольные рабо­ты писали в тетрадях, а в классе пи­сали на газетных листочках. Тетради сшивали из книжных листов и писали на белом поле между строк. Учебниками пользовались по очереди, догова­риваясь между собой. Иногда отдель­ные рассказы читали вслух для всего класса. Также коллективно учили сти­хотворения. После обеда занимались самоподготовкой». («Моя жизнь в дет­ском доме», автор генерал-полковник Е. А. Сосновских.)

Как по всей стране, так и в детском доме дети помогали взрослым, хотя, ко­нечно, трудно им приходилось, но они не жаловались, а старались выполнить работу как можно лучше. Вот как пишет об этом уже знакомый нам мальчик:

«После окончания учебы детей на­правляли целыми отрядами на полевые работы — на прополку и окучивание. Это было самое тяжелое время, осо­бенно в жаркие летние дни. Бывало, пропалываешь грядку, а конца ее не видно, весь обливаешься потом. При этом товарищи тебя подгоняли, если ты отстаешь от „цепи". Надо было не только успевать идти в линии, но и обращали внимание на чистоту про­полки. Всем хотелось, чтобы по окон­чании работы воспитатель похвалила не только за быстроту, но и за каче­ство». («Моя жизнь в детском доме», ав­тор генерал-полковник Е. А. Сосновских.)

Однако во время войны были и такие случаи, когда дети и молодежь воевали вместе со взрослыми: кто-то находился в партизанском отряде и до­бывал сведения о врагах, ведь малень­кий ребенок или подросток не вызывал подозрения у немцев; кто-то жил вме­сте с солдатами, и тогда его называ­ли «сын полка». Вот о таком мальчике даже написана книга писателем В. Ка­таевым. Солдаты заботились о своем питомце как могли, оберегали его от опасности, даже заказали ему настоя­щую форму. Этих ребят, конечно, ста­рались отправить в тыл, как правило учиться в какое-нибудь военное учи­лище. Но связь не терялась, и такой человек навсегда считался сыном пол­ка. А некоторые питомцы по примеру старших бойцов становились героями. Запомните, дети: молодой возраст не мешает биться горячему сердцу и со­вершать подвиги. Они остались в на­родной памяти, о них написаны песни. Послушаем песню о юном герое, ко­торая называется «Орленок».

Педагог включает аудиозапись песни «Орленок» (муз. Я. Шведова, ел. В. Белого). После прослушивания проводится беседа.

Наша сегодняшняя беседа о детях войны заканчивается. Теперь вы, навер­ное, поняли, что каждый человек неза­висимо от возраста может быть и му­жественным, и смелым, а самое глав­ное — не бояться помочь другому в трудный час. Вам я желаю быть и вы­расти именно такими, и тогда нашу Ро­дину никто и никогда не победит

Звучит аудиозапись песни «Орля­та учатся летать» (муз. А. Пахму­товой, ел. В. Добронравова).

Примечание. Для проведения бесе­ды, можно использовать не все тек­сты, выстраивая рассказ в соответ­ствии с собственной логикой.